Отшельник и спящая Анжелика, 1626-1628

Осенний пейзаж

Блестящий художник эпохи барокко Питер Пауль Рубенс (1577-1640) родился в маленьком германском городке Зиген. Вскоре после смерти отца семья будущего художника переехала в Антверпен. Вначале мальчик получал гуманитарное образование. Но когда были замечены его художественные способности, он поступил в мастерскую живописца Адама ван Норта, а затем Отто ван Вениуса.

В 1598 году Рубенс был принят в Амстердаме в гильдию Святого Луки, а через два года предпринял поездку в Италию. Художник быстро добился известности, и заслуженная слава помогла ему обосноваться в Мантуе при дворе герцогов Гонзага в качестве портретиста и копииста, где он оставался до 1608 года. Рубенс исколесил всю Италию, работая как художник и выполняя щекотливые дипломатические поручения Гонзага. По поручению герцога он также не раз посетил Испанию.

После окончания службы у герцога художник возвращается в Антверпен, где заводит большую художественную мастерскую. Рубенс жил в доме, больше похожем на настоящий дворец, имел дружеские, творческие, политические связи во всех государствах Европы. Количество оставленных им холстов огромно, редкий музей мира сегодня не гордится обладанием его произведений. Но только после своей второй женитьбы зрелый, финансово независимый и удачливый мастер позволил себе поработать на себя и создал ряд произведений, к которым не прикасались кисти его учеников. В этих работах он выразил свое отношение к любимым им людям, окружающей его природе и тем вечным сюжетам мифологии, которые волновали его до конца жизни. Лондонской галерее повезло, именно такие работы хранит ее коллекция произведений Рубенса.

Осенний пейзаж с видом на Хеш Стен, написанный в 1636 году, наверное, один из самых знаменитых пейзажей столетия. На этой картине художник изобразил всех живущих в этом его новом родовом гнезде, от самого себя, гуляющего с семьей, возле замка, до простых пастухов и охотников, обитающих на его землях. Картина проникнута ощущением счастья, удивительной теплотой и духовностью. От нее веет радостью и спокойствием.


Портрет

Сусанны

Лунден

Портрет Сусанны Лунден считается портретом сестры второй жены художника Елены Фоурмен. Перед нами образ очаровательной молодой женщины.

Она написана на холодном сине-зеленом фоне, и от этого ее мягко-розовое личико кажется еще светлее. Черное платье с красными рукавами оттеняет сложенные под грудью изящные руки, а очаровательный взгляд молодой женщины становится особенно углубленным под тенью от полей кокетливой шляпки.




Суд Париса

Картина Рубенса Суд Париса может считаться эталоном живописи барокко. Рубенс вернулся к этому ранее уже написанному им мифологическому сюжету во время своего второго брака.

Если сравнивать картину с его первой работой, то можно увидеть, с какой легкостью пишет теперь уже зрелый художник. Прекрасные богини менее пышнотелы и более утонченны. Художник придает удивительную теплоту их обнаженным телам. Он определяет каждую из богинь атрибутами, которые изображает рядом с ними. Так, за спиной закинувшей за голову руки Афины висит щит с головой горгоны Медузы. Около стоящей спиной к нам Герой расположился павлин. Маленький непоседливый Амур что-то прячет от Афродиты, прекрасной в своей ничем не прикрытой наготе.

Перед богинями сидит на камне Парис в пастушеской одежде. Рядом с ним - пытающийся помочь ему сделать выбор Гермес (или Меркурий) со своим, обвитым змеей, жезлом. Парис, в раздумье протягивающий яблоко, явно не знает, которая из богинь более его достойна. Кажется, что ничто не может возмутить покой этого уравновешенного, разумного мира. Вот только в небе над головами богинь можно различить силуэт богини раздора, желающей посеять смуту...

Полотно поражает своей красотой и гармонией, в нем нет ничего лишнего, все соразмерно.


Герцог

Лерма,


Союз

Земли

И Воды,

Создатель Барокко.

Даже великие художники очень редко заслуживают чести называться основоположниками нового стиля в живописи. Рубенс — исключение. Он стал создателем живого, волнующе-яркого стиля художественного выражения, позже названного барокко. Картины Рубенса почти на полвека предвосхитили широкое использование стиля «барокко» художниками в других европейских странах. Яркий, пышный рубенсовский стиль характеризуется изображением крупных тяжелых фигур в стремительном движении, возбужденных до предела эмоционально заряженной атмосферой. Резкие контрасты света и тени, теплые богатые краски, кажется, наделяют его картины кипучей энергией. Он писал грубоватые библейские сцены, стремительную, захватывающую охоту на животных, звонкие ратные побоища, примеры высочайшего проявления религиозного духа, и все это делал с равным пристрастием к перенесению на холст высочайшей жизненной драмы.



Уникальные свойства этой манеры письма наглядно продемонстрированы в его ранней переходной работе "Святой Георгий, поражающий дракона" (см. ниже). Стоящая слева женщина в застывшей позе выписана чрезвычайно детально, что характерно для всех предшественников Рубенса. Но героическая фигура рыцаря, его вставшая на дыбы лошадь, энергичные жесты и яркие краски демонстрируют новый интерес, проявляемый Рубенсом к напористому действию, движению, эмоциям. Такие картины, как эта, приблизительно на полвека предвосхитили широкое использование стиля барокко художниками в других европейских странах.

Один из его величайших поклонников, французский колорист XIX века Эжен Делакруа, писал о Рубенсе: «Его главное качество, если предпочесть его многим другим, — это пронзительный дух, то есть поразительная жизнь; без этого ни один художник не может быть великим... Тициан и Паоло Веронезе кажутся рядом с ним ужасно смирными».


Охота на

Гиппопотама, 1615-1616.

Никто не изображал людей и животных в жестокой схватке так, как это делал Рубенс. Все его предшественники тщательно изучали прирученных зверей и рисовали их в сценах вместе с людьми. Такие работы обычно преследовали одну цель — продемонстрировать знания анатомического строения животного и основывались главным образом на библейских или мифологических рассказах. Воображение Рубенса увлекло его далеко за пределы реальности истории, заставляя создавать живой мир, в котором люди и звери сражаются друг с другом в стихийно возникшей схватке. Его охотничьи сцены характеризуются огромным напряжением: страсти накалены до предела, возбужденные люди и животные бесстрашно, с яростью набрасываются друг на друга. Этот жанр Рубенс популяризировал в середине своей карьеры художника. На знаменитой картине "Охота на гиппопотама" (см. ниже), одной из четырех, заказанных Рубенсу герцогом Баварским Максимилианом для одного из своих дворцов, изображена просто невероятная схватка между крокодилом, разъяренным гиппопотамом, тремя гончими, тремя лошадьми и пятью мужчинами. Вся композиция картины Рубенса мастерски сосредоточена на фигуре гиппопотама. Изгиб его спины переводит взор зрителя кверху. Там, в верхней части картины, словно веером, расположились длинные конские морды, взметнувшиеся руки охотников, пики и мечи, которые образуют мощные диагонали, возвращающие взгляд зрителя в центр полотна, в центр схватки. Таким образом, Рубенс добивается разнообразия форм на своей картине, которые, соединяясь и сливаясь, усиливают разыгрывающуюся на глазах у зрителя драму, перенося все его внимание не на жизнь, а на смерть этих животных в самом центре картины.


Вакх,

1638-1640.


Три

Грации,

Женщины Рубенса.

Нигде так явственно не чувствуется задорный, веселый, полный здоровой жизни дух Рубенса, как в картинах, изображающих обнаженную женскую натуру. Эротические, как и подобает быть всем «ню», но не пошлые, цельные, но не банальные, его обнаженные женские фигуры свидетельствуют о его сердцем прочувствованном, получаемом от жизни удовольствии. Вряд ли можно назвать противоречием, что этот величайший религиозный художник своего времени был также еще и великим мастером женских форм. По его мнению, тело человека до последней детали в такой же степени творение Божие, как и жизнь любого святого, и хотя он часто помещал обнаженные женские фигуры на фоне прошлой, языческой истории, он рисовал их всегда с откровенной прямотой, что отражало его крепкие религиозные убеждения. С технической точки зрения в изображении Рубенсом «ню» почти невозможно отыскать изъян, хотя современные вкусы в отношении женской красоты значительно отличаются от вкусов и подходов художника.


Вирсавия у

Фонтана, 1635

Он рисовал пышных, полнотелых моделей не только потому, что они лучше отражали идеалы его времени, а еще потому, что тело с роскошной плотью, с его складками, выпуклостями и изгибами ему было куда интереснее рисовать. Рубенс, вероятно, понимал лучше, чем любой художник в истории, каким образом можно достичь необычных, тончайших нюансов с помощью красной, голубой, белой и коричневой красок для точного воспроизведения цвета плоти. Женщины у Рубенса, как говорили, кажутся «созданными из молока и крови». Будучи блестящим колористом, Рубенс мастерски умел отражать тонкости текстуры и строения самого тела. Наравне со своим предшественником Тицианом и своим последователем Ренуаром он является непревзойденным художником форм человеческого тела.

Два главных шедевра Рубенса в этой области - "Похищение дочерей Левкиппа" и "Три грации". Они являются отличными иллюстрациями к методам изображения обнаженной натуры, которыми пользовался Рубенс и которые подвергались изменениям от середины его творческой карьеры до более позднего периода жизни. На первой картине мифологические двоюродные братья Кастор и Поллукс похищают дочерей короля Мессены. Вся картина пропитана волнующей подвижностью стиля барокко. Контрастные поверхности доведенных до блеска лат, шерсть и кожа лошадей, шелковые ткани и женская обнаженная плоть оживляют картину своей почти осязаемой текстурой. В самих фигурах точно выписана каждая ямочка плоти. Контрастом этой картине служит вторая, на которой изображен спокойный танец служанок Венеры. Она отражает более мягкую, более рефлексивную манеру зрелого художника. Написанная за год до смерти, эта картина представляет нам идеал рубенсовской женской красоты. Ее композиция, представляющая собой вариант разработанной греко-римскими скульпторами позы и перенесенной на холст такими мастерами, как Рафаэль и Боттичелли, наделена энергией и силой, которые Рубенс обычно тратит на гораздо более сложные сюжеты. Здесь эти три обнаженные фигуры художник наполнил дивной жизненной силой...


Венера перед

зеркалом, 1615.


Похищение

Дочерей

Левкиппа,


Суд

Париса,

1625.


Шубка. Портрет Елены

Фоурмен, второй жены

Рубенса, 1630-е

Венера,

Купид,

Бахус и

Цецера,

1612-13.

Религия и мифология.Однажды Рубенс написал знаменательные слова: «У каждого свой дар: мой талант таков, что как бы огромна ни была работа по количеству и разнообразию сюжетов, она еще ни разу не превзошла моих сил». Эти слова как нельзя точнее отражают поразительную универсальность творчества мастера, ибо жанровый диапазон его искусства вместил почти все многообразие тем и сюжетов, получивших распространение во фламандской и европейской живописи XVII века. И хотя лишь немногие из них не нашли претворения в творчестве Рубенса, все они, даже такие далекие от непосредственных интересов художника, специфически «кабинетные» области живописи, как, например, изображение цветов, оказались втянутыми в круг его влияния, подчиненными задачам, поставленным его искусством. Одной из тем, в которой Рубенс проявил себя наиболее ярко и полнокровно, стала религиозная и мифологическая живопись. Для ее полного понимания важно вспомнить, что Рубенс жил с 1577 по 1640 год, в тот период, который обычно историки называют Контрреформацией, так как он характеризовался возрождением римско-католической церкви, предпринимавшей энергичные усилия с целью подавления последствий протестантской реформации. Это было время острых столкновений, в ходе которых человеческий дух и интеллект добивались больших успехов, но оно также известно своей алчностью, нетерпимостью и беспримерной жестокостью... Великие религиозные художники вовсе не обязательно были стойкими верующими. Вспомним хотя бы Караваджо, который создавал своих гениальных Иисусов, будучи весьма скандальной личностью, и был даже однажды обвинен в убийстве. Рубенс, напротив, был очень благочестивым человеком, который с большой радостью и энтузиазмом брался за создание религиозных заказов. Однажды он написал знаменательные слова: «У каждого свой дар: мой талант таков, что как бы огромна ни была работа по количеству и разнообразию сюжетов, она еще ни разу не превзошла моих сил». Эти слова как нельзя точнее отражают поразительную универсальность творчества мастера, ибо жанровый диапазон его искусства вместил почти все многообразие тем и сюжетов, получивших распространение во фламандской и европейской живописи XVII века. И хотя лишь немногие из них не нашли претворения в творчестве Рубенса, все они, даже такие далекие от непосредственных интересов художника, специфически «кабинетные» области живописи, как, например, изображение цветов, оказались втянутыми в круг его влияния, подчиненными задачам, поставленным его искусством. И одной из центральных тем, в которой Рубенс проявил себя наиболее ярко и полнокровно, и стала религиозная и мифологическая живопись.

Для полного понимания ее значения для художника и общества важно вспомнить, что Рубенс жил с 1577 по 1640 год, в тот период, который обычно историки называют Контрреформацией, так как он характеризовался возрождением римско-католической церкви, предпринимавшей энергичные усилия с целью подавления последствий протестантской реформации. Это было время острых столкновений, в ходе которых человеческий дух и интеллект добивались больших успехов, но оно также известно своей алчностью, нетерпимостью и беспримерной жестокостью... «Охота на ведьм», поражающий воображение размах религиозного усердия, густо замешанного на слепом фанатизме и суеверии, превратили XVI и XVII века в настоящий кошмар — по всей Европе тысячи людей, мужчин и женщин, заканчивали свою жизнь на кострах в наказание за то, что они якобы совершили преступления против человечества и природы. Возрожденная из средневековья инквизиция старательно выискивала врагов римской церкви, что неизбежно приводило к массовым преступлениям и пыткам подозреваемых в ереси людей. Религиозные войны, одна за другой, подрывали установившийся в Европе мир...

И все же темперамент, свойственный Рубенсу, заставлял его обращать внимание на светлые стороны человеческой жизни, а не на одни лишь невзгоды. Очень немногие великие художники с большей проникновенностью и уверенностью выражали на своих полотнах поразительную щедрость природы и заключенное в человеке потенциальное счастье. Три Распятия, 1620

Вполне вероятно, что невероятная популярность его

искусства при жизни объяснялась потребностью

людей почувствовать твердую поддержку в своем

подавленном состоянии. Им было нужно такое

представление об окружающем мире, которое напоминало

бы изречение из Библии:

«И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо

весьма». Рубенс понял, что такое пламенное

художническое выражение полностью соответствует его

творческим убеждениям. Он несколько остудил свой

энтузиазм, который вызывала у него античность, и вложил

собственное, глубоко затрагивающее душу благочестие в

мощное живописное искусство, черпая вдохновение из

языческих источников, чтобы придать новый масштаб

отражению христианских тем, передавая мифологическим

образам человеческую теплоту. Подчиненное силе его

воображения, такое слияние христианских и классических

образов приводило в восторг и вдохновляло его

современников. Ничего подобного прежде не мог добиться

ни один художник.


Христос и два вора

На кресте, 1619-1620.


Поклонение волхов

(пастухов), 1608


Положение во гроб,

1611-1612


Святое семейство

И Святая Анна,

1630.


Мария,

Преклоняющаяся

Перед Христом,

1615.

Христос у

Симона-

Фарисея,

1618-1620.


Снятие с креста,

1616-1617.


Непорочное

Зачатие, 1628


Меркурий

И Аргус,

1635-1638.


Похищение

Европы,

1630.

Святой

Даниил

В львиной

Берлоге,


Юдифь

С головой

Олофрена,


Тайная Вечеря,

1631-1632


Воскрешение Христа, 1612


Святой Иероним

В своей келье,

1608-1609


Венера

И Адонис,

1635.


Два сатира, 1618-1619.

Великие религиозные художники вовсе не обязательно были стойкими верующими. Вспомним хотя бы Караваджо, который создавал своих гениальных Иисусов, будучи весьма скандальной личностью, и был даже однажды обвинен в убийстве. Рубенс, напротив, был очень благочестивым человеком, который с большой радостью и энтузиазмом брался за создание религиозных заказов. Однажды он написал знаменательные слова: «У каждого свой дар: мой талант таков, что как бы огромна ни была работа по количеству и разнообразию сюжетов, она еще ни разу не превзошла моих сил». Эти слова как нельзя точнее отражают поразительную универсальность творчества мастера, ибо жанровый диапазон его искусства вместил почти все многообразие тем и сюжетов, получивших распространение во фламандской и европейской живописи XVII века. И хотя лишь немногие из них не нашли претворения в творчестве Рубенса, все они, даже такие далекие от непосредственных интересов художника, специфически «кабинетные» области живописи, как, например, изображение цветов, оказались втянутыми в круг его влияния, подчиненными задачам, поставленным его искусством. И одной из центральных тем, в которой Рубенс проявил себя наиболее ярко и полнокровно, и стала религиозная и мифологическая живопись.

Для полного понимания ее значения для художника и общества важно вспомнить, что Рубенс жил с 1577 по 1640 год, в тот период, который обычно историки называют Контрреформацией, так как он характеризовался возрождением римско-католической церкви, предпринимавшей энергичные усилия с целью подавления последствий протестантской реформации. Это было время острых столкновений, в ходе которых человеческий дух и интеллект добивались больших успехов, но оно также известно своей алчностью, нетерпимостью и беспримерной жестокостью... «Охота на ведьм», поражающий воображение размах религиозного усердия, густо замешанного на слепом фанатизме и суеверии, превратили XVI и XVII века в настоящий кошмар — по всей Европе тысячи людей, мужчин и женщин, заканчивали свою жизнь на кострах в наказание за то, что они якобы совершили преступления против человечества и природы. Возрожденная из средневековья инквизиция старательно выискивала врагов римской церкви, что неизбежно приводило к массовым преступлениям и пыткам подозреваемых в ереси людей. Религиозные войны, одна за другой, подрывали установившийся в Европе мир...

И все же темперамент, свойственный Рубенсу, заставлял его обращать внимание на светлые стороны человеческой жизни, а не на одни лишь невзгоды. Очень немногие великие художники с большей проникновенностью и уверенностью выражали на своих полотнах поразительную щедрость природы и заключенное в человеке потенциальное счастье. Вполне вероятно, что невероятная популярность его искусства при жизни объяснялась потребностью людей почувствовать твердую поддержку в своем подавленном состоянии. Им было нужно такое представление об окружающем мире, которое напоминало бы изречение из Библии: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма». Рубенс понял, что такое пламенное художническое выражение полностью соответствует его творческим убеждениям. Он несколько остудил свой энтузиазм, который вызывала у него античность, и вложил собственное, глубоко затрагивающее душу благочестие в мощное живописное искусство, черпая вдохновение из языческих источников, чтобы придать новый масштаб отражению христианских тем, передавая мифологическим образам человеческую теплоту. Подчиненное силе его воображения, такое слияние христианских и классических образов приводило в восторг и вдохновляло его современников. Ничего подобного прежде не мог добиться ни один художник.

Графика Рубенса. Хотя гений Рубенса в большей степени проявился в его живописи, однако грандиозность и живительная сила его рисунков, существующих по сей день, дают ему право занять достойное место среди самых великих рисовальщиков всех времен. Многие из его набросков, как этот портрет его сына Николаса справа, сделаны пастелью, — он их обычно делал, чтобы продемонстрировать одну-две детали из будущего большого полотна своему покровителю, чтобы тот мог иметь представление о том, как будет выглядеть работа в окончательном виде. Другие, с большими деталями, представляли собой линеарные версии его собственных картин, которые он потом передавал граверам для оттисков. Рисунки Рубенса основаны на поразительном разнообразии сюжетов, заимствованных им из множества источников. Они включают копии работ других художников — античности, прошлых веков и его времени, наброски с его детей и окружающего ландшафта, которые он делал ради собственного удовольствия, а также возможного использования в будущем на своих крупных картинах. Каким бы ни был сюжет, Рубенс неизменно рисовал его, приглушая линии очертания предметов, усиливая тени, которые, казалось, наполнялись жизнью и приобретали цвет, хотя и оставались черно-белыми изображениями. В отличие от многих художников, которые добивались технически совершенных, законченных до последней маленькой детали рисунков, Рубенс часто приносил в жертву ту или иную деталь, ради того чтобы добиться видимости движения и придать рисунку большую внутреннюю энергию. Он, несомненно, чувствовал, что к его рисункам нужно подходить иначе, чем к картинам, этим истинным произведениям искусства. В любом случае свои рисунки он никогда не подписывал. Рисунок был не только основой его профессии, но еще и источником наслаждения и радости. На одной из своих картин, когда ему понадобилось изобразить Марса, уничтожающего прекрасное, он заставил бога войны топтать художественный набросок.

Начиная работу над картиной, Рубенс часто делал карандашные наброски главных фигур с позирующих ему моделей. Некоторые из показанных ниже набросков представляют собой этюды костюмов для одной из самых популярных его работ — «Сад любви». На самой картине изображено элегантное сборище, где разодетые пары, флиртуя, беседуют в саду. По духу это воспроизведение по-своему мифологического празднества, но в современных одеждах, идея, которую так популяризировали в XVII веке французский художник Ватто и другие. Все фигуры этого наброска на картине были изменены. Рубенс редко переносил меловое изображение с наброска на картину нетронутым. Главной целью его многочисленных рисунков было изучение различных, чуть заметных альтернатив в позах, жестах и костюмах перед началом работы над картиной. Позже, уже работая над ней, он добавлял колорит, тени, работал над текстурой, доводя каждый элемент и всю сцену до совершенства.

Дети также были для Рубенса излюбленными моделями, и он сделалл немало любовных рисунков своего сына Николаса, как это показано ниже на двух набросках. Художник использовал портрет для изображения младенца Христа на своих картинах. Другие портреты Николаса и его старшего брата Альберта то и дело вновь появляются в работах Рубенса в облике херувимов. Как и на некоторых из его рисунков, в нижнем углу видна его подпись — «П.П.Рубенс». Однако она не сделана рукой художника, а добавлена впоследствии кем-то другим, вероятно, коллекционером, который хотел таким образом подтвердить принадлежность наброска Рубенсу и увеличить его цену. Отдавая себе полный отчет в том, какой ценностью обладают его наброски для серьезного художника, Рубенс завещал их любому из своих сыновей или потомкам, которым могла понравиться карьера живописца. Но никого из них такая профессия не привлекла, и в результате, к несчастью, все его наброски и рисунки были распроданы и распылены по всему свету.

Хотя Рубенс больше всего известен как художник обнаженной женской натуры, в его рисунках довольно часто встречаются изображения мужчин. Его продолжительная практика в создании идеального представления о женской фигуре, вероятно, позволяла ему прямо из воображения переносить ее непосредственно на полотно. Но, очевидно, он не чувствовал себя настолько уверенным в изображении мужских фигур и поэтому делал многочисленные наброски, как и представленные на этих страницах. Все три рисунка были сделаны для сцены распятия Христа. Двое, изображенные на этой странице, в напряжении поднимают крест, а бросающаяся в глаза фигура слева — это этюд для изучения распятого Христа. Как и женские фигуры, мужские у Рубенса тоже обладают сверхъестественными качествами. Их изогнутые торсы и напрягшиеся мышцы являются своеобразной идеализацией мужского тела. Художник умел достигать нужного эффекта не только с помощью фигур, взятых из жизни, но и с помощью классических скульптур и мощных, изваянных в мраморе гигантов Микеланджело


Портрет сына художника

Николаса

Обнаженный юноша

В духе Микеланджело


Уголок сада

У дома

Рубенса


Портрет Инфанты

Изабеллы.

Эскиз к картине


Портрет Николаса,

Сына Рубенса

Рубенс-пейзажист

Рубенс нечасто рисовал пейзажи — спрос на его работы заставлял его в основном заниматься живыми сценами, но все же он сделал множество набросков и этюдов своего любимого сельского фламандского пейзажа. Он мог использовать некоторые из них для фона своих больших картин (как и другие художники его времени, он не носил с собой мольберт, чтобы рисовать непосредственно пейзаж перед глазами). Во время своих прогулок верхом по сельской местности Рубенс часто останавливался, чтобы сделать набросок привлекших его внимание ворот, или моста, или куста куманики, которые казались ему интересными и достойными его внимания. На закате жизни, когда Рубенс отошел от крупных заказов, он снова вернулся к пейзажной теме. За последнее десятилетие жизни, как считают, Рубенс написал несколько десятков пейзажей на открытом воздухе, большая часть из которых не сохранилась. Применяя свой свободный, плавный стиль, разработанный им самим, он, вероятно, лишь для собственного удовольствия рисовал ту землю, на которую так долго глядел с восторгом и любовью. После его смерти осталось семнадцать его ландшафтов. Настоящие чудеса света и цвета, эти картины часто носят личностый характер, они гораздо сильнее прочувствованы им, чем многие крупные сцены, написанные прежде. Здесь он страстно, точными, уверенными мазками, проявляет творческую энергию, свойственную его ранним работам. Цвет пейзажей отличается блеском и яркостью, его очертания приглушены, смягчены. Кажется, что свет исходит из самой картины, из глубины. В этих работах Рубенс намного предвосхитил то, что впоследствии мы увидим только у импрессионистов.

Пейзаж с коровами, 1636.


Пейзаж с радугой, 1638


Портреты Рубенса.Само собой, Рубенс был большим мастером портретной живописи, и хотя его работы по своему психологизму и степени постижения модели уступают портретам Тициана, все же, Рубенс по праву входит в число самых значительных портретистов в истории. Портреты Рубенса можно назвать настоящим живописным справочником «кто есть кто» представителей западноевропейской знати XVII столетия. За восемь лет пребывания в Италии он написал портреты многих аристократов, включая самого первого его покровителя герцога Мантуанского. В 1609 году после возвращения в Антверпен Рубенс стал придворным живописцем при правителях Испанских Нидерландов эрцгерцоге Альберте и эрцгерцогине Инфанте Изабелле. Ее портрет мы видим справа. На этой должности он получил особую привилегию посещать дома самых богатых и знатных дворян. Он написал портреты английского короля, герцога Бекингемского, графиню Шрюсберийскую, испанского короля Филиппа IV, французских королей Генриха IV и Людовика XIII, польского короля Владислава IV Вазы и Марию Медичи. Во время своих творческих путешествий Рубенс оказался вовлеченным в дипломатическую деятельность. Инфанта Изабелла, отдавая себе отчет в том, что искусство Рубенса давало ему свободный доступ в самые знатные королевские дома Европы, сделала его своим хоть и неофициальным посланником, но лицом весьма доверенным. Рисуя портреты или обсуждая заказы на монументальные декоративные украшения стен дворцов, Рубенс одновременно с этим зачастую вел с королями и принцами секретные переговоры...


Портрет Елены Фоурмен,

Второй жены художника,

Если бы понадобилось одним словом охарактеризовать жизнь Питера Пауля Рубенса, то вполне подошло бы слово «энергия». Его искусство, характеризуемое его кипучей жизненной энергией, его страстями, является квинтэссенцией грандиозного стиля барокко. Более 1000 картин художника — это монументальное достижение. А ведь оно только одно из многих. Рубенс был поразительно начитанным человеком, его интересы простирались от философии стоиков до изучения редких гемм. Во время своих продолжительных путешествий, когда он старательно штудировал и зачастую копировал произведения искусства различных эпох, он на равных встречался со многими знаменитыми европейскими интеллектуалами. Среди них такие ученые-классики, как Никола Пейреск, Каспар Шиопиус и французский гуманист Пьер Дюпюи. Все они в один голос восхваляли его острый ум и вели с ним продолжительную ученую переписку. Но Рубенс никогда не был педантом. У него было достаточно таланта и обаяния, чтобы попробовать себя в другом деле — в области политики. Много лет уже после того, как он стал общепризнанным художником, Рубенс, используя свою профессию в качестве прикрытия, усиленно выполнял работу дипломата, часто принимая участие в мирных переговорах от Испанских Нидерландов, его родины. Несмотря на свою широкую, разнообразную деятельность, Рубенс всегда находил время для семьи. Ему посчастливилось жениться на двух красивых женщинах (первая жена изображена справа), и он был любящим и заботливым отцом для своих восьмерых детей. Портреты его жён и детей можно увидеть на этой странице. «У Рубенса было столько талантов, — заметил один из его покровителей, — что его умение рисовать следует отнести к самому последнему».


otvet-13-1-resursov-2-g-3-potrebitelskih-4-b-5-potrebitelej.html
otvet-2-1-auditoriya-2-av-3-distributorov-4-g-5-lichnostnie.html
    PR.RU™